Порефлексировал на свой опыт странного, чудного, местами отвратительного и неприятного 2026 года. Кто-то скажет, что галимый нейрослоп — пусть так.

Я здесь никто. То есть формально — турист.
Практически — уже хожу без карты и лишних вопросов.

Выхожу из подъезда — и город как будто
Подсовывает мне декорации прошлого,
Только прошлого этого не было будто,
Но мозг говорит: «Да ладно, всё знакомо же».

Вот панельный квартал, вот балконы, антенны,
Вот собака без повода лает на двор.
Я уверен почти, что бывал здесь когда-то,
Хоть биография против — и паспорт не врёт.

Я не рос здесь.
Не ездил отсюда до школы.
Не курил за гаражом.
Не сбивал здесь коленки.

Но почему этот двор вызывает приколы
Моей памяти, которой здесь нет по определению?

И язык — как сосед через тонкую стену:
Вроде смысл различаешь, но путаешь слова.
Я киваю кассиру уверенно, степенно,
А потом понимаю, что понял едва.

И самое странное — это не быть чужим.

Самое странное — слишком быстро перестать им быть.

Я опять называю «домой»
Комнату, снятую ровно на десять ночей.
Город, ты что-то не то
Делаешь с памятью взрослых людей.

Я тебя не любил,
Я тебя не терял,
Мне по правилам нечего здесь вспоминать.

Но если завтра уеду —
Почему мне уже
Будет чего не хватать?

Нови-Београд — это бетонный архив,
Где эпоха хранится без даты создания.
Каждый дом говорит: «Я функционально красив»,
И прекрасно обходится без оправдания.

А потом — стекляшки, реклама, фасады,
Будто город решил отыграть новый патч.
Там внизу у реки дорогие квадраты,
А здесь сохнет бельё и по телеку матч.

Пекарня.
Кофе.
Ещё пекарня.

Рай, если есть, пахнет свежим тестом.
Я запомнил дорогу быстрее, чем имя хозяина,
То есть начал уже обрастать контекстом.

Вот автобус.
Вот рынок.
Вот нужная дверь.
Вот кафе, где не спрашиваю меню.

Человек — удивительно странный зверь:
Дай неделю — он скажет пространству «люблю».

Хотя нет.
Это слово пока слишком громкое.

Лучше так:
«Мне удобно».
«Привык».
«Нормально».

Так обычно и начинается самое стрёмное:
То, что было временным, вдруг становится своим.

Я опять называю «домой»
Комнату, снятую ровно на десять ночей.
Город, ты что-то не то
Делаешь с памятью взрослых людей.

Я тебя не любил,
Я тебя не терял,
Мне по правилам нечего здесь вспоминать.

Но если завтра уеду —
Почему мне уже
Будет чего не хватать?

Вечером Сава становится чёрным экраном,
По которому город пускает огни.
Самолёт над рекой проплывает упрямо,
Напоминая: отъезд впереди.

И смешно:
я приехал смотреть на чужое,
Фотографировать стены, мосты и еду,
А теперь нахожу здесь знакомые черты,
Будто город чужой, а привычки — мои.

Может, родина — то, что назначили сверху.
Может, дом — это то, что находишь сам.
Это точка, где ты перестал быть экскурсией,
Где чужое пространство становится «нам».

Где ты больше не ищешь маршрут в телефоне.
Где привычно ворчишь: «Ну опять этот дождь».
Где случайно услышишь знакомое слово
И внезапно поймёшь, что уже не уйдёшь —

Не физически.
Нет.
Самолёт по расписанию.
Чемодан.
Регистрация.
Выход.
Контроль.

Просто город останется где-то в сознании
Незаконной пропиской с пометкой «чужой».

Мы называем своим то, что выдали при рождении.

Улицу.
Страну.
Язык.

Как будто сам выбирал точку входа и стартовый набор.

Хотя ты просто появился — а вокруг уже всё было подписано:
«Вот это твоё».

А потом приезжаешь туда,
где никогда раньше не был,

и через несколько дней ловишь себя на фразе:

«Сегодня поздно. Пойдём домой».

И вот тут становится непонятно:

если первое назначили,
а второе ты выбрал сам —

что из этого на самом деле твоё?

Я опять называю «домой»
Комнату, ключ от которой оставлю с утра.
Город, мы оба поймём:
Эта игра оказалась немного не игра.

Я тебя не любил,
Я тебя не терял,
Но теперь почему-то приходится лгать:

«Я всего лишь турист.
Мне пора уезжать.
Мне здесь нечего вспоминать».

Мне здесь нечего вспоминать.

Так почему я уже вспоминаю?

Laku noć, Beograde.