На Омладинских бригад дождь рисует акварель,
На парковке старый «Смарт», ветер крутит карусель.
Тут дома стоят, как люди, пережившие развод,
И у каждого по сотне незаконченных забот.
На фасадах кондиционеры, словно ордена,
За стеклом чужие кухни, чья-то тихая война.
Я иду, считая трещины на стареньком асфальте,
В новой куртке, старой жизни, с недоверием к удаче.
А в палисаднике цветут запоздалые розы,
Им плевать на календарь, на прогнозы и морозы.
И мне хочется спросить у этих маленьких нахалок:
«Как вам удаётся жить, когда всё вокруг устало?»
И город шепчет: «Полако,
Не всё должно быть правильно».
А я смеюсь: «Ну да, легко
Советовать из камня мне».
Бетонная нежность, железная грусть,
Я здесь ненадолго, но я задержусь.
Ты весь из бетона, а я из тревог,
Ты врос в эту землю, а я — между строк.
Не надо красивых и правильных слов,
Здесь осень застряла меж старых домов.
И если мы оба немного не в форме —
То, может быть, это и есть наша норма.
А «Генекс» торчит над районом, как старый маяк,
Он ловит сигналы, но что-то всё время не так.
Когда-то здесь верили: завтра наступит рассвет,
Но завтра настало — а прошлого больше нет.
На крыше реклама, под крышей история,
Кому-то руины, кому-то территория.
Вчера здесь мечтали построить грядущее,
Сегодня возводят стеклянное лучшее.
А я прохожу между прошлым и стройкой,
С привычкой держаться и выглядеть стойкой.
И думаю: если бы стены умели болтать,
Они бы сказали: «Не надо нас снова спасать».
Тошин Бунар. На табличке два алфавита.
На платформе ноябрь, и погода сердита.
Подъезжает состав — весь в граффити, ржавчине, краске,
Как герой, отказавшийся выйти из собственной сказки.
Бетонная нежность, железная грусть,
Я здесь ненадолго, но я задержусь.
Ты весь из бетона, а я из тревог,
Ты врос в эту землю, а я — между строк.
Не надо красивых и правильных слов,
Здесь осень застряла меж старых домов.
И если мы оба немного не в форме —
То, может быть, это и есть наша норма.
Знаешь, город,
Я ведь тоже когда-то
Была чьим-то грандиозным проектом.
С красивыми планами,
С точными сроками,
С обещанием светлого будущего.
А потом началась эксплуатация.
Без инструкции.
Без гарантийного обслуживания.
За окном расползаются серые пашни,
Позади остаются бетонные башни.
Птицы чёрными точками режут туман,
Будто кто-то порвал недописанный план.
Электричка скрипит, как уставшие нервы,
Я сегодня опять ни последняя, ни первая.
Просто девушка в куртке, с билетом в кармане,
Без великой идеи, без драмы в финале.
Там остался мой город — чужой и знакомый,
С недостроенным счастьем и запахом дома.
Он не лечит, не учит, не просит любить,
Он умеет стоять. Я учусь просто быть.
И пока за стеклом проплывают поля,
Я впервые за утро не требую от себя
Ни правильных целей, ни точных решений,
Ни новых маршрутов для старых сомнений.
Бетонная нежность, железная грусть,
Я снова уеду, но всё же вернусь.
Ты весь из бетона, а я из тревог,
Ты знаешь свой адрес, а я — сто дорог.
Пускай облетают последние розы,
Пускай не сбываются чьи-то прогнозы.
За окнами город остался вдали,
Но что-то друг в друге мы всё же нашли.