Suno. «Чужое своё».
Мне было пять.
Первый раз — за границу.
Хотя какая граница,
когда тебе пять?Я потом сюда ездил десятки раз —
Самолётом, поездом, летом, зимой.
И однажды заметил: знакомый пейзаж
Становится дальше от слова «чужой».
Здесь «выше» — до гор, а «ниже» — от них,
И город читается без указаний.
Я к этой системе давно уж привык,
Без карт и подсказок, без лишних названий.Я не местный — и спорить об этом нелепо,
Но туристом назвать себя тоже смешно.
Я смотрю на проспекты, на крыши, на небо —
И всё это знакомо до странности, но
Здесь другая реальность могла бы сложиться,
Другой адрес, привычки, работа и дом.
Я не знаю, каким бы я стал в этой жизни,
Но порой узнаю себя в городе том.Алматы — чужое, где вижу своё,
Как жизнь, что могла бы достаться мне.
Другой поворот, пара улиц, район —
И, может быть, я бы остался в нём.
Где горы висят на краю облаков,
Где город знаком, хоть и мне не дан.
Я будто читаю историю сна,
Где жизнь незнакомая слишком родна.Я знаю язык на смешном бытовом:
«Дүке́н», «кіта́п», «су́» — и ещё с деся́ток.
А «балмұзда́қ» запо́мнил ещё пацано́м.
Ведь мороженое понятно на языке любом.
«Как мне на Абая?» — спросили опять.
«До Космонавтов, направо, кварталов на пять».
«До Байтурсы́нова», — тут же поправлю себя.
Я старого имени не застал никогда.Но оба названия помню на равных,
Как будто знакомы мне с детства давно.
И странно: чужой город стал настолько понятным,
Что два его имени слились в одно.Здесь Пушкин и Аба́й, здесь Гоголь и Досты́к —
К соседству этих улиц я давно уже привык.
У каждого названия свой голос и свой след,
Но между ними спора на городской карте нет.Алматы — чужое, где вижу своё,
Как жизнь, что могла бы достаться мне.
Другой поворот, пара улиц, район —
И, может быть, я бы остался в нём.
Где горы висят на краю облаков,
Где город знаком, хоть и мне не дан.
Я будто читаю историю сна,
Где жизнь незнакомая слишком родна.А ночами мне снятся не улицы даже.
Меде́у — ступени теряются в утренней мгле.
Шымбұла́қ — и кажется, будто я больше не на земле.
Көк-Жайла́у — тропа растворяется в облаках,
А Алматы́ остаётся внизу, в огнях.И смешно:
во сне я не думаю,
чей это город,
чья это земля,
чей язык на вывеске.Я просто знаю дорогу.
И если бы жизнь повернула иначе
Другой самолёт, другой двор, другой класс
Я б горы считал просто частью пейзажа
Не вскидывал голову каждый раз.
Я мог бы всю неделю спешить на работу,
Ругаться на пробки, решать все дела.
А в горы с друзьями уехать в субботу,
Подальше от шума, асфальта, тепла.Мог бы знать этот город не лучше — иначе:
По рабочим маршрутам, по будням, дождям.
Не искать в нём чудес, не ловить каждый миг,
А с рождения просто считать, что привык.Алматы — чужое, где вижу своё,
Как жизнь, что прошла в параллельной строке.
Другой поворот, пара улиц, район —
И, может быть, я бы остался в нём.Мне было пять.
Первый город за границей.Наверное, поэтому
я так и не научился
считать его заграницей.